Словарь детского языка
Дошли руки до "Словаря современного детского языка", составленного В.К. Харченко (М.: Астрель: АСТ: Транзиткнига, 2005). Испытал удивление.
Насторожился уже на предисловии: "Глубина словарной статьи, то есть соотношение детских слов и высказываний, составляет 0,6, что отражает так называемый принцип золотого сечения".
Сам словарь представляет собой собрание казуальных детских высказываний - из тех, которые каждый родитель считает своим долгом записать в тетрадочку или выложить в ЖЖ. Например, статья "Бант" выглядит так:
"БАНТ. - Моя сестра любила банты́. Она приходила в школу: у неё вот здесь бант (показывает), на руках банты, вот здесь такой бантик! [м., 8 л 1 м.]"
Другие примеры:
"ЗДОРОВАТЬСЯ. - Смотри, деревья здороваются! - Почему ты так решил? - Потому что они руками нам машут [м., 3 г. 8 м.]."
"ГРУША. Игруша [д., 3 г.]."
"СВЕТЛО-ЖЁЛТЫЙ. - Тут тёмно-зеленый и светло-жёлтый! [д., 9 л. 7 м.]."
"ОКОРИЧНЕВЕТЬ. Сделаться коричневым. Видит в кастрюле ржавую воду: А почему вода окоричневела? [м., 5 л. 6 м.]."
И что, собственно? Что мне это говорит о современном детском языке? Что за скупость на цитаты в наше время электронных баз данных? Мне было бы интересно узнать, например, часто ли дети говорят, что "деревья здороваются", когда видят колыхание ветвей. Вместо этого я получаю один-единственный пример. Это, конечно, очень мило, но имеет мало отношения к словарю. Мне интересно узнать, часто ли создаются такие глаголы, как "окоричневеть" - никакой статистики не приведено. Как дети образуют большие вымышленные числительные? Некая д., 5 л. 6 м., говорит "максилион". Следует ли из этого, что так говорят многие современные дети?
Отдельно нужно сказать о выборке слов. "..включать в словари подчеркнуто грубые, нецензурные слова мы считаем недопустимым, даже если дети и произносят всю эту лексику", - коряво пишет составительница в предисловии. Далее следует цитата из Солженицына: "Пусть это приходит в мир и даже царит в мире, - но через меня", а заключает свой пассаж Харченко так: "Составители словарей в определенной (немалой) степени выполняют функцию фильтра, стремясь передать в будущее не совсем то, что получили из прошлого".
Ну-ну. Целомудрие составительницы так велико, что она не может позволить себе вообще никакого сленга в своем уютном словаре. Максимум - слово "чувак". Как по-вашему, что у современных детей означает слово "забить"? Конечно, исключительно "ударить, избить". "Андрей её (кошку) забил, и она убежала, может, даже она умерла! [д., 9 л., 7 м.].
Ощущение от словаря: большая, но почти бесполезная работа, вдобавок испорченная ханжеством. В аннотации, естественно, сказано, что книга адресована "самому широкому кругу...". Для самого широкого круга сойдет как сборник цитат, а для "психологов, исследователей детской речи" - разве что как иллюстративный материал в серьезных исследованиях и как лишний пункт в библиографии. Доброе, с чувством написанное послесловие о детской речи, о становлении детской души, об идее глоссария детской вселенной - к сожалению, не оправдывает научной незначительности словаря.
Thursday, February 28th, 2008
О стариках
В почте - письмо от человека, пишущего о своих правнуках; люди, у которых есть правнуки, умеют пользоваться e-mail и прикреплять цифровые фотографии. Скоро это перестанет казаться странным.
К слову о стариках: прочитал превосходный роман Мюриэл Спарк "Memento mori". До этого читал только два рассказа Спарк. У нее детективный дар, который она, слава Богу, не разменивает на детективы. Старикам примерно одного круга, одной компании, звонят некие анонимы и говорят одно и то же: "Помните, что вас ждет смерть". А благополучные аристократические старики (возраст каждого - значительно выше средней продолжительности жизни в России) совершенно не желают об этом помнить: плетут интриги, ссорятся из-за измен, произошедших полвека назад, ездят к молодым девушкам, пугают родных и знакомых изменениями в завещаниях. Разумеется, в конце концов все они умирают, а кто им звонил, так и остается невыясненным; самые прозорливые (и самые чистые сердцем) персонажи предполагают, что это сама Смерть напоминает о себе.
Больше всего меня поразил эпизод, семантически смежный с эпизодами смертей. Один из персонажей, состарившись, решил заняться социальной геронтологией. Он ходит в гости к людям, которых знал всю жизнь, по домам престарелых. Друзья, бывшие любовницы, выжившие из ума случайные встречные - всех, кому исполнилось семьдесят, он подробно расспрашивает и заносит в свою огромную картотеку все подробности их жизни, чтобы потом проанализировать и обобщить. Он заводит агентуру, рассылает старикам письма с различными неприятными известиями и просит их измерить пульс и температуру после прочтения письма, а потом отослать данные ему (нет, это не он звонит им с напоминаниями о смерти).
Вся его картотека сгорает в пожаре.
Это очень умело написанный и очень умный роман, стариков - жалко и не жалко одновременно; вернее, так - одних жалко, других нет. То есть - как в жизни. К сожалению, мы не способны жалеть и любить всех, это могут только люди редкой душевной силы. Наверное, святые.
![[info]](http://p-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}